Перейти к содержимому


Tai. Червону руту не шукай вечорами…

литература сказка Загадочный Восток и Дикий Запад

  • Вы не можете ответить в тему
В этой теме нет ответов

#1 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 196 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 06 Декабрь 2012 - 02:03

Изображение





Червону руту не шукай вечорами…


Автор: Tai



Лина то шла, то бежала по лесной дороге к речке Неясить. Все вокруг было словно в тумане: как ни пыталась, не могла унять слезы.

У березы, аркой нависшей над дорогой, она свернула на узкую тропинку, которая должна была вывести ее прямо к избе бабки Антониды.

Старуха была известной травницей и шептуньей, болтали даже, что она и с нечистым знается. Ну и пусть! Лине больше надеяться не на что. И не на кого… Речь шла ни много, ни мало о жизни и смерти. Если Мишка к ней не вернется, она умрет от горя, таблеток наглотается и умрет, вот тогда он поймет, как она любила. Тогда-то они оба попляшут: из-за похорон его свадьба с Любкой точно расстроится.

Лину от злости на бывшую подругу затрясло, она едва не завыла в голос, но быстро опомнилась: рано сдаваться. Она будет бороться за свою любовь!

Маятник настроения в очередной раз качнулся от отчаяния к надежде.
Ведьма ей поможет. Миха ее!.. - и точка. Лина его никому не отдаст, тем более этой лахудре белобрысой. Мало ли что она там себе навоображала...

Самое обидное, что они когда-то с Любкой дружили, даже сидели в школе за одной партой. Мишка всего на три года старше, после школы уехал из деревни поступать в училище. Когда вернулся в деревню после армии, они с Любкой его не сразу признали: настоящий мачо, каких в сериалах показывают. Высокий да мускулистый, просто залюбуешься. У неё ноги подкосились, и сердце сладко заныло, когда увидела, как он у себя во дворе дрова колет.

Лина тогда сразу поняла: первый парень на деревне должен достаться ей – она же самая красивая. Поначалу так и было, Мишка ходил за ней хвостиком, конфеты носил, даже стихи пытался сочинять, а потом раз – и неожиданно переметнулся к Любке.

Да бывшую подругу за такое коварство убить мало!

Вот бы ведьма превратила ее заклятую подругу, змею подколодную, в здоровенную бородавчатую жабу!

Лина прибавила шагу. Гнев и месть гнали её словно рой ос.

А вон уже и заимка видна. Справа к ней вплотную подступает слева, слева неторопливо течет Неясыть между пологих берегов, поросших осокой и камышами.

Ведьма, как ей испокон веков положено, обходилась без благ цивилизации: ни электричества, ни водопровода у неё не было. Вокруг дома и огорода стоял высокий забор из потемневших от времени кривых досок. Во дворе виднелась покосившаяся от времени избушка. В огороде, ближе к лесу, топилась банька.

Лина набралась духу, открыла тугую калитку и вошла во двор.

Рыжий петух, найдя то ли червя, то ли корку, бойко зазывал кур на угощение. Увидев гостью, он покосился на нее, не посягнёт ли пришелица на его добычу. Девушка показалась ему то ли не опасной, то ли недостойной внимания, через миг он продолжил зазывать несушек. В загородке меланхолично похрюкивал поросенок.
Большой черный пес выглянул из конуры и лениво гавкнул в ее сторону, скорее для порядку, чем по долгу службы.

Протяжно заскрипела потемневшая от времени дверь, и на крыльцо, сгорбившись, вышла бабка Антонида. Сухонькая старушка опиралась на клюку, голова аккуратно повязана белым платочком.

- Доброго дня, бабушка! – немного оробев, проговорила Лина.

- Да какой он там добрый? С утра кости ломит. К дождю видать, - старуха приложи узкую ладошку козырьком к глазам, и стала пристально разглядывать гостью, - А ты, девонька, чья будешь? Сидоркиной Анны что ль?

Лина коротко кивнула.

- Похожа, похожа, просто вылитая Анька. Зовут-то как?
- Полина.

- Поля, значит. Да ты не стой столбом у калитки, заходи поскорей, а не то избу выстудим.

И не дожидаясь ответа, повернулась к двери. Лина поспешила за хозяйкой в дом.

Худенькая старушка двигалась довольно ловко, видать, врали в деревне, что ведьме сто лет в обед. Лет семьдесят, не больше.

Вошли в горницу, бабка усадила ее на лавку, а сама устроилась на стуле напротив и сказала:

- Ну-кась рассказывай, девонька, зачем пришла?

Лина почувствовала, как запылали щеки: рассказывать о Любке и Мишке почему-то перехотелось. Вдруг бабка Антонида посмеется над ней?

Старуха хмыкнула:
- Чего молчишь? Я ведь по глазам вижу: жениха-изменщика приворожить охота?

В темных глазах ведуньи мелькнула какая-то тень, словно выглянул кто-то из-за занавески в окно и снова спрятался. Неожиданно все сомнения Лины мгновенно развеялись. Она коротко кивнула.

- От же ж беда, девонька, не могу я тебе помочь. Зелье для приворота закончилось. Всё до капельки вышло.

Лина чуть не расплакалась: неужели Мишка этой гадине белобрысой достанется?!

Бабка поправила платочек, пожевала губами, потом добавила:
- Нюни-то не распускай. Может, и помогу твоему горю.

Она, по-своему истолковав нерешительность старухи, вскочила с места, сунула руку в карман кофты и вытащила несколько мятых купюр. Руки от волнения дрожали, а вдруг ведьма не возьмется помочь?

Старуха только руками замахала:
- Окстись, девка, не нужны мне твои бумажки: пензию мне почтарка носит.

- Бабулечка, верни мне Мишку, все, что хочешь, отдам! Все, что хочешь, сделаю! – зачастила, задыхаясь от волнения, Лина.

- Все, говоришь…

Старуха призадумалась, потом вздохнула, встала и, шаркая ногами, подошла к печке, открыла заслонку и зашоркала внутри кочергой.

Там кто-то завозился, громко чихнул, и в золе и саже выкатился черным колобком на деревянный пол.

«Неужели и правда черт?» - мысленно ахнула Лина.

Выходец из печи вскочил на ноги, отряхнулся и заговорил хрипловато, будто спросонок:

– Алмаз моей души, многомудрая Антонида, ты очумела, что ль? Я джинн!.. А ты меня - кочергой по хребтине. Владыка джиннов, Хуссейн Джамаль Абдурахман ибн Хасан, да продлятся его годы до скончания века, говорил: ничто так не красит женщину, как кроткий нрав и послушание.

Голос звучал сварливо и недовольно, говоривший при этом бочком-бочком пытался приблизиться к печи, чтоб снова нырнуть в её теплое нутро.

- Не ворчи, Омар чей-то-там сын, дело у меня к тебе есть.

Бабка для убедительности пристукнула кочергой по полу, джинн дурашливо замер по стойке смирно, и Лина смогла, наконец, его рассмотреть.

На первый взгляд этот чернявый тип мало походил на могущественного духа из восточной сказки.

Замухрышка обыкновенный или ботан по-городскому: худощав, невысок, смугл и черняв. Даже на сказочного Хоттабыча нисколько не походил: молодой совсем, - ни бороды, ни усов

Поймав ее взгляд, он шутливо поклонился и по-восточному витиевато спросил:

- Лунноликая дева, чем привлёк твое драгоценное внимание недостойный раб уютнейшей из печей?

Лина невольно зарделась, но сразу взяла себя в руки:
- Зачем врешь? Какой из тебя джинн? Ты самый настоящий черт!

- О прекраснолицая дева, чьи глаза подобны лазоревым яхонтам, не осветишь ли лучом твоего блистательного разума все закоулки моего темного ума? – протянул он елейным голосом, потом подмигнул ей, и добавил с немалой толикой яда в голосе, - И каким же боком, позволь узнать, щербет моих уст, ты пришла к столь блистательному умозаключению?

Она немного растерялась от того, что джинн постоянно менял манеру общения, но громко заявила в ответ:

- Всем известно, что джинны в бутылках живут, а не в печках!

- В бутылках алкаши местные живут! - высокомерно заявил наглец, - Без просыпу и без просыху!

Лина, оскорбившись за деревенских, резко выпалила в надежде, что уж этот-то аргумент окажется самым убийственным:

- Шарлатан, у тебя даже бороды нет!

Он уставился на нее, как на тварь дрожащую, что окончательно вывело Лину из себя:

- Вот откуда ты волоски будешь выдергивать? Заклинание «трах-тибидох» без этого не работает!

Тут Омар расхохотался так заразительно, что Лина и сама не удержалась и прыснула со смеху.

Наконец, он успокоился и с ядовитой иронией произнес:

- Смилуйся надо мной, прекраснейшая из дев! Кто... ну, кто тебе сказал, что магия связана с бородой и трах-тибидохами?!

- Омар, хватит девчонку дразнить, видишь, дело у нее ко мне, - строго сказала бабка, - А ты, девонька, ему не дерзи, он самый настоящий огненный джинн. Бунтовать вздумал против ихнего шейха Хуссина, Хуссаина или как там его, тьфу тридцать три раза на его морду нечестивую. Омарчика враз разжаловали да в ссылку к нам отправили. Холодно в наших краях сердешному, вот и живет в печи.

Лина смотрела то на Омара, то на печь, пытаясь понять, шутит ведьма или правду говорит.

Джинн озорно подмигнул девушке, и церемонно поклонился бабке Антониде:

- Я весь к твоим услугам, многомудрая. Слушаю и повинуюсь, госпожа. Только вели, всё исполню.

Он сел на лавку возле Лины и, повернувшись к хозяйке дома, приготовился слушать.

Знахарка спросила:
- Омар, признайся, подслушивал?

Джинн только развел руками:

- Зачем спрашиваешь, повелительница печи и ухвата? Конечно, подслушивал: какое-никакое, а развлечение.

- Тогда не буду ходить вокруг да около: у меня ни червоной руты, ни заманихи для приворота не осталось. Поможешь ей найти травы. Чую, изменщик ту, другую, по-настоящему любит. Так просто парочку не разбить, сильные чары нужны. Пусть Поля своими руками те травы соберет, ей сильное зелье нужно.

Старуха помолчала, потом продолжила:

- За заманихой отнесешь ее в тайгу, место знаешь, пусть корней накопает. Самое время сейчас. С рутой сложнее, она уже отцвела. Тебе нужно вернуть Полю в лето. Силенок хватит?

Пока старая Антонида говорила, Омар катал в руках огненный мяч. От джинна и его забавы веяло летним зноем.

Лина даже слегка отодвинулась, в голове мелькнуло: «Пылкий парень!»

Омар ухмыльнулся и подмигнул, будто услышал, о чем она подумала.

Её лицо запылало от стыда: если огненный дух читает мысли, словно открытую книгу… Додумывать не хотелось: в голове думок да помыслов много роится, в некоторых и себе признаться стыдно, а уж представить, что там кто-то копошится, исследуя тайники ее души, и вовсе невыносимо.

– Омар, брось игрушку! - строго спросила бабка. – В лето сможешь девку перенести за червоной рутой, спрашиваю?

Джинн поднес пламенный шар к губам, сунул в рот и проглотил, – его лицо расплылось от удовольствия.

Вкрадчивый голос где-то внутри тихонечко нашептывал Лине: «Бабка – настоящая ведьма. У нее огненный джинн на побегушках. Ты же хотела вернуть Мишку? Все получится, он твой будет!».

– В лето? Всегда! Лишь бы не в зиму, – Омар положил руку на плечо Лине и мягко улыбнулся. – Ты готова, Полина лунноликая?
– Какая я тебе лунноликая? Я… – договорить не успела, оранжевое пламя укутало ее бархатным плащом, и в следующий миг – она стояла на горном склоне, поросшем ельником. Пахло сыростью и хвоей.

Теплая ладонь легла на плечо:

– Звезда моих очей, ясноликая Полина, приношу свои нижайшие извинения, что перенес так быстро. Опасался, что испугаешься и откажешься.

– Я не успела. Скажи, пламя меня не обожгло, почему?

– Магия, разумеется, – джиннн посмотрел на нее, слегка прищурившись, – Как видишь, обошлось без тибидохов. К слову, прекраснейшая, ты не забыла, зачем мы здесь? Держи!

Лина увидела, как что-то блеснуло в воздухе, инстинктивно закрыла лицо руками и пригнулась: что-то тяжело упало рядом с ней, глухо ударившись о камень. Решилась посмотреть и охнула: рядом в траве лежал довольно большой нож.

- Идиот, ты мог меня убить!

Омар лишь ухмыльнулся:

- Полина многословная, ты меня недооцениваешь: если бы хотел убить, ты была бы уже хорошо прожаренным трупом.

От его холодной улыбки внезапно засосало под ложечкой. Джинн, не обращая внимания на ее испуг, показал на растение с широкими темно-зелеными листьями:

- Вот она заманиха. Хранительнице нужен корень.

Лина присмотрелась: оно чем-то напомнило ей мать-и-мачеху. Расковыряла ножом холодную влажную землю, подрывая корень, и изо всех сил потянула на себя, но заманиха цепко держалась в почве, не желая поддаваться.

Омар наблюдал за Полиной , не скрывая иронии.

– Что лыбишься? Помог бы лучше! – не удержалась она.

– Приворотное зелье нужно тебе, лунноликая. Как у вас здесь говорят: без труда не выловишь и щуку из пруда.

Полина посмотрела на испачканные руки и раздраженно сказала:
– Не щуку, а рыбу.

Джинн хмыкнул:
– Без разницы. Решила смухлевать, не жалуйся на судьбу.

Она бросила нож, вскочила на ноги и возмущенно закричала:

– Ты ничего не понимаешь: Мишка мой! Он меня любит. Любка его у меня увела, зараза. Только он ей, гадине, не достанется!

Омар криво улыбнулся:

– Прекраснейшая из Полин, твой Мишка – теленок несмышленый? Вещь? С его чувствами ты не желаешь считаться? Поистине твоя несравненная красота равна твоей бесконечной глупости.

Он отошел в сторону, присел на какую-то корягу и снова начал задумчиво катать в руках огненный шар.

Полина стояла и чувствовала себя полной дурой, но сдаваться не желала:

– Да что б ты понимал?! За любовь надо бороться!

Омар обидно рассмеялся:

– Ты права, звезда моих очей, – шар перекатывался в его руках, словно по собственной воле. – Желательно до последней капли крови возлюбленного.

Поля закипала:

– На себя посмотри, чудо из печи! Грубиян! Куда только вежливость делась?! Наверное, туда же куда и хорошие манеры!

– Я полон сюрпризов: черств и бездушен, но честен с самим собой и с другими.

Полина негромко охнула, а Омар продолжал:

– О, светлейшая Луна во мраке невежества, тебя удивляет, что у джиннов нет души, я правильно понял? Невероятно, но факт. Учти, о прекраснейшая из прекрасных, что даже мне, бездушному огненному джинну, в голову не придет добиваться любви обманом.

Он осклабился:

– Кстати, алмаз моей души, ты в курсе, чем придется заплатить за столь сомнительную сделку?

Полина почувствовала смутную тревогу, но упрямо сказала:

– Мне все равно, лишь бы приворот заполучить.

Омар посмотрел на нее с плохо скрытой жалостью:

– Ты сама так решила. Помни об этом.

«Много ты понимаешь в любви, Хоттабыч из печи» – подумала про себя Лина и решительно вернулась к заманихе.

От злости ее силы утроились, рывок, и корень поддался, а она резко опрокинулась на спину. Стараясь не обращать внимания на хохочущего Омара, Лина встала и запрыгала от радости, победно размахивая корнем с налипшими комьями грязи.

Джинн встал и подошел к ней:

– Ну что ж, настойчивость юной девы, наконец, вознаграждена, ум твой взлетел и вострепетал от восторга, о прекрасная лицом Полина, – Омар подмигнул и добавил, – заманиху не потеряй!

Лина торопливо сунула грязный корень в холщовый мешочек.

Он взмахнул рукой, и огненная вспышка поглотила их. Пламя ослепляло, Лина зажмурилась от этого нестерпимого блеска.

– О совершенная качествами, открой свои прекрасные очи, мы уже на месте.

Полина хотела возмутиться очередным нелепым комплиментом, но внезапно растеряла все злые слова.

Они стояли на берегу лесного озера. Ночь щедро рассыпала яркие звезды по темному бархатистому небосклону. Шелест листьев, пение цикад в ночи.

Полина следила за крохотными светляками, которые носились рядом с ними, словно шаловливые звездочки, и не могла сдержать робкой улыбки.

На противоположном берегу пылал яркий костер. Девушки в длинных белых рубахах кружились в медленном хороводе:




На Купала да на Яна
Траву-зелье я копала,
Траву-зелье я копала
Беды-горюшки не знала.
Траву-зелье собирала
Их слезами поливала
Да в веночек я свивала
Да в веночек я свивала
Ты плыви, плыви венок
Через лето на восток
Пусть скорее сокол мой
Прилетает к нам домой



Голоса девушек очаровывали, пьянили и манили, Полине захотелось присоединиться к их хороводу:

– Омар, подойдем поближе, – едва слышно прошептала она и потянула его за руку.

Джинн не двинулся с места:

– Стой, неразумная Полина. Неужели тебя не предупреждали, что с русалками шутки плохи? Закружат, зачаруют и утопят. Мишка твой разлучнице достанется.

Поля опомнилась:
– Омар, но почему эта ночь?

Джинн покачал головой:

– Разве ты этого не знаешь, неблагоразумная? Рута – желтый цветок, лишь в ночь на Ивана Купала он становится красным и обретает полную магическую силу. Пойдём, мы не должны упустить это мгновение.

В его руке запылал огненный шар, освещая им дорогу, и Полина поторопилась за ним. В душе она и злилась на него (морали взялся ей читать, Данко и Хоттабыч в одном флаконе) и была благодарна: без Омара ей ни за что не удалась бы эта затея с приворотным зельем.

Он остановился у неприметного куста с мясистыми сизовато-зелеными листьями:

– Вот твоя червоная рута, лунноликая Полина.

Она нагнулась, чтобы вдохнуть аромат цветов и сморщилась:

– Фу, какая гадость!

Омар приподнял огненный шар так, чтобы он хорошо освещал растение:

- Следи, настойчивейшая из дев, за цветами. Я слишком много сил и магии истратил на то, чтобы перенести нас во времени и пространстве. Упустишь мгновение – пропала твоя затея. Второй раз ничем не смогу помочь.

Лина не сводила глаз с желтоватых соцветий. Ей казалось, что Омар всё придумал, чтобы поиздеваться над ней, открыла рот, чтобы возмутиться, и замерла, будто зачарованная, не в силах отвести взгляд от наливающихся алым цветов.

Джинн слегка дернул ее за рукав:

– Рви листья и цветы или будет поздно, мстительнейшая из мстительных дев.

Она опомнилась и стала торопливо обрывать растение и засовывать в другой холщовый мешочек, заблаговременно выданный для этой цели ведуньей.

Лепестки червоной руты начали быстро бледнеть: красный цвет сменился оранжевым, потом желтым.

– А как же… Как же я… Я так мало успела сорвать… – взволнованно зашептала она, растерянно ощупывая сорванные лепестки руты.

Омар осторожно взял из ее рук мешочек, заглянул внутрь и мягко сказал:

– О, луна моих ночей, руты достаточно: приворотов на всю деревню можно приготовить.

В следующий миг огненный столб перенес их в избу бабки Антониды.

Омар подмигнул Полине и нырнул в печь. Вид у него был болезненный, едва на ногах держался, но в глазах по-прежнему горел озорной непокорный огонёк. Глухо загудело пламя в печи. Она облегченно выдохнула: с ним все будет хорошо. Огненный джинн снова в своей стихии.

Старуха внимательно изучила содержимое мешочком и удовлетворенно улыбнулась:

- Отличная работа. Теперь девонька, отправляйся домой. Вернешься через недельку. Иди, иди, недосуг мне теперь с тобой лясы точить…

Бабка Антонида бочком стала наступать на гостью, Лине не оставалось иного выхода, как направиться к дверям.

На улице смеркалось, моросил мелкий дождь. Девушка заторопилась домой.

Никогда еще время не тянулось так медленно, как в эти семь дней.

Особенно удручал тот факт, что Любка с Мишкой, ее Мишкой, готовились к свадьбе!

Ей было невыносимо видеть их счастливые физиономии при случайных встречах на улице, смех влюбленной парочки заставлял её страдать, словно от физической боли. Утешала и поддерживала лишь одна мысль: «Ничего скоро вы у меня попляшете. Отольются кошке мышкины слезки!». В какой-то момент Полина решила, что будет полностью отомщена, если уведет Мишку прямо из-под венца. Это же так просто: предложить ему тост за его счастливую жизнь, предварительно плеснув в бокальчик приворотного зелья. И любимого вернуть и Любку опозорить!

В условленный день она примчалась к бабке, словно на крыльях. Черная псина во дворе скалила зубы, но залаять так и не решалась. Ведунья вышла навстречу, радушно пригласила в избу и усадила на скамью.

Омара нигде не было видно, и она решила, что джинн спит в печке. Отчего-то стало грустно.

Антонида слащаво улыбалась и много суетилась, предлагая гостье то чайку с пряничками, то наливочки.

Наконец Лина не выдержала:

- Бабушка, зелье готово? Мне очень надо. Завтра Мишка с Любкой в сельсовете расписываться будут.

- Готово, милая, готово. А ты отдашь за него всё, что мне угодно?

Полина страстно закивала, горя нетерпением скорее получить приворот.

Бабка заметно успокоилась и достала небольшую чекушку с прозрачной жидкостью:

– Держи, девонька, зелье. Отдай мне искру.

– Бери, что хочешь, – Лина жадно схватила бутылочку с приворотом, прижала её к себе.

На мгновение у нее закружилась голова, все поплыло перед глазами и, Лина, к своему удивлению, увидела себя, словно в зеркале: ее двойник, неизвестно как оказавшийся на месте Антониды, радостно взвизгнул, покружился по горнице в обнимку со стулом и выбежал из избы, громко хлопнув дверью.

Она попыталась встать и едва не упала, схватилась за край стола и охнула от ужаса. Это не ее руки: морщинистые, в желтых пигментных пятнах, с обломанными ногтями. Увидела на подоконнике перевернутое зеркальце, схватила и уставилась на свое отражение: оттуда на нее смотрела морщинистая древняя старуха.

Лина не удержалась и завыла в голос.

– О, неразумная Полина, ты все-таки не послушалась меня. Эк тебя скрючило! Зелье у тебя, тащи Мишку к венцу! Что ж ты так невесела, жестокосердная?! – Омар то ли спрашивал, то ли утверждал.

Захлебываясь слезами, она рассказала ему о своих планах, планах, которые осуществились вовсе не так, как она ожидала…

Лина получила желанный приворот, но какой ценой!

Джинн выслушал её очень внимательно, потом сказал:

– За все нужно платить, алмаз моей души. Я ведь пытался тебя предупредить. Больше сказать не мог, прости. Пока живу в её печи, должен верно служить.

– Проклятая ведьма, обманула меня. Ненавижу ее! Что мне теперь делать? Как жить?

Омар хмыкнул:


– То же, что делала и Антонида: ждать влюбленную злую дурочку, которой наплевать на чувства тех, кто был ей дорог раньше! У неё много книг колдовских. Поищешь и найдёшь, что-нибудь. Ведьмина избушка и джинн из печки в твоём распоряжении.

В его голосе слышались презрение и осуждение, и смотрел он на неё, словно на противную гусеницу:

– Девушка с чёрным сердцем, ты могла не придти, передумать, но всё ж решила идти до конца. Наслаждайся местью.

Полина растирала кулачками слезы по щекам, понимая, что вела себя, как последняя эгоистка.

- Ты прав, я получила по заслугам, - прошептала еле слышно.

Вдруг ей в голову пришла мысль, которая ее немного испугала:

– Омар, скажи, как давно это тянется?

– Что?

– Обман.

Он ухмыльнулся:

– Всегда. Люди не меняются.

Полина смахнула слезы и решительно сказала:

– Думаю, я знаю, как это остановить. С обманом покончено. Навсегда.

Она посмотрела на бутылочку с приворотом, затем решительно бросила ее в печь: огонь проглотил её с громким хлопком, загоготал и вырвался из печи, окутывая Омара словно облаком.

- Ты с ума сошла! Ты ведь умрёшь без подпитки магией.

– Пусть! – яростно ответила Лина, – Больше никто не будет воровать чужую любовь и чужую молодость.
***
Пламя охватило избу, она не собиралась спасаться: зачем? Такая жизнь ей не нужна. Она кругом виновата.

Полина зажмурилась, слезы обжигали щеки. Языки пламени окружали её плотным кольцом, но боли она не чувствовала.

Почему, почему огонь не жжет её?

Лина открыла глаза и замерла с полуоткрытым от изумления ртом: она стояла возле озера, того самого, где собирала червону руту. Нежный ветерок гладил по щекам, перебирал пряди волос. Звезды с высоты подмигивали ей. Светляки водили хороводы, перемигиваюсь между собой и со звёздами.

Русалки все еще водили хоровод:




Ты плыви, плыви венок
Через лето на восток
Пусть скорее сокол мой
Прилетает к нам домой



Омар держал огненный шар так, чтобы его свет хорошо освещал червону руту:

– Следи, настойчивейшая из дев, за цветами. Упустишь мгновение – пропала твоя затея.

Полина не сводила глаз с желтоватых соцветий: вот они наливаются алым огнем.

Джинн слегка дернул ее за рукав:

– Рви листья и цветы, или будет поздно, неблагоразумная.

– Омар, верни меня домой. Пусть Мишка с Любкой будут счастливы. На чужом несчастье счастье не построишь.

Джинн посмотрел на неё с укоризной, затем глухо сказал:

– Ты уйдешь вот так?! Просто уйдёшь и всё? А ведьма пусть ворует чужие жизни?

Марина развела руками:

– Что я могу?

Омар мягко улыбнулся:

– Чтобы разорвать паутину злого колдовства, нужно только сильно захотеть. Возьми песню русалки, увядший лепесток червонной руты и корешок заманихи и брось в костёр.

Полина растерялась, а потом дрожащим голосом затянула:




На Купала да на Яна
Траву-зелье я копала,
Траву-зелье я копала
Беды-горюшки не знала…



Песня – вот она. Что же делать дальше? Где взять костёр, руту и корешок заманихи?
Она растерянно взглянула на Омара. Джинн протянул к ней руку, на ладони сиротливо лежали кусочек корешка и несколько увядших лепестков руты.

Они бережно взяла их, тихо запела и побрела в сторону угасающего костра. Песня русалок стихла, огонёк вспыхнул и погас. Что теперь?! Яркий свет, вспыхнувший позади, удлинил тени. Она обернулась: Омара исчез, на том месте, где он только что стоял, пылало яркое пламя.

Полина бегом бросилась к нему и бросила в огонь заманиху и руту. Костёр ярко вспыхнул и рассыпался золотистыми и алыми искрами, словно звездным дождём, всё вокруг. Темнота накрыла лес.

Полина всхлипнула и сквозь слёзы спросила срывающимся голосом:
– Омар?..

Знакомый ироничный голос из темноты заставил её облегченно вздохнуть:

– О, свет очей моих, не тревожься. Колдовство разрушено: ведьма и её избушка рассыпались в прах. Я получил свободу. Готов в благодарность выполнить одно твоё желание. О приворотном зелье не проси, алмаз моей души. Мне бы не хотелось огорчать тебя отказом.

Полина растерянно глядела на джинна: о Мишке она и думать позабыла.

– Омар, научи меня делать чудеса, пожалуйста.

Он рассмеялся:

– Сейчас, ты светишься, как солнце, душа моя Полина, а совсем недавно тьма окутывала тебя. Разве это не чудо? Магия не в тибидохах и не в бороде, магия – в сердце. Если можешь подарить кому-нибудь маленькое чудо, сделай это. В мире станет немножечко светлее. Это говорю тебе я, огненный джинн Омар ибн Хуссейн.






Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных