Перейти к содержимому


Несекретная история: Снежинск (продолжение)


Сообщений в теме: 3

#1 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 293 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 08 Март 2013 - 01:57

Вячеслав Лютов


Поздравляем автора с включением в число номинантов на литературную премию Уральского федерального округа за цикл "Несекретная история: Снежинск"

Несекретная история: Снежинск (продолжение)


Первая часть


Вспоминая город


История города – это далеко не набор фактов, пусть и заботливо вставленный в рамки энциклопедической статьи. Это еще и незримые ощущения, поверяющие время на вкус, характер, память. На снежинских форумах подобных воспоминаний немало – они, собственно, и создают «образ города»: подобно стихотворению. И нет особых переживаний, что советские времена будут смотреться излишне ностальгически.

А вообще, слова о «советском детстве» Снежинска стоит воспринимать буквально – город и вправду рос не по дням…
Изображение

Снежинск


Острые на язычок



Снежинск строился и обустраивался стремительно. Новые микрорайоны – что в 1960-х годах, что в 1980-х – называли, не мудрствуя лукаво и по ходу строительства: 1-й микрорайон, 5-й, 10-й, 20-й. Кстати, первые девятиэтажки появились еще в 1972 году, и с тех пор город стал гордо расти ввысь.

Но безымянными микрорайоны оставались недолго – жителям было скучно без имени. Так, к примеру, появились «Три поросенка» - три дома, вокруг которых по окончании строительства грязь была непролазная. Грязи этой уже давно нет, а вот Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф остались. Остался и район «Голодаевка», где поначалу во всей округе не было ни одного продуктового магазина.
Занятная история произошла с микрорайоном «Лыковка». В начале 1980-х годов в Сибири случайно в глубокой тайге обнаружили хутор с семьей староверов Лыковых, которые жили при свечах и знать не знали о достижениях цивилизации, о том, что была война, что человечество изобрело телевидение и вышло в космос. Новый микрорайон, по мнению жителей, оказался «слишком далеко» от города, от цивилизации – название подошло само собой.
Свои истории с острыми поименованиями были и за городом. Например, сады, что на высоком пригорке по правую руку от дороги с М-5, в свое время окрестили «Горой дураков» - там не было воды, и ее приходилось возить из города. Позднее, правда, пробурили скважины, и грунтовые воды оказались богатыми и обильными. Попробовали переименовать сады в «Поле чудес» - пока плохо прививается…


Город образцового быта



Когда-то в советские годы такие таблички можно было увидеть на стенах домов или дверях подъездов. Но чтобы целый город… Именно таким и воспринимался Снежинск среди десяти закрытых городов Минсредмаша.

Все началось еще в 1958 году, когда при горисполкоме был организован коммунальный отдел, вобравший в себя «тысячу мелочей» ежедневного городского быта. Появились парикмахерские, мастерские по пошиву одежды, две мастерские «точили сапоги», одна – занималась ремонтом часов.
Дальше – больше. В городе образовался настоящий комбинат бытового обслуживания с фотоателье, мастерской по ремонту автотранспорта (автомобили, кстати, всегда были неотъемлемой частью Снежинска, и сегодня их разнообразие поражает воображение), мастерской по ремонту бытовой техники и мебели, химчисткой и прокатом.
Впрочем, революция в сфере услуг произойдет летом 1978 года - именно тогда откроется большой и просторный Дом быта. А в начале 1980-х годов в городе стали возводить еще один знаковый объект сферы услуг, своего рода визитную карточку города – гостиницу ВНИИТФ на 140 мест. Назвали как и подобает – «Снежинка».

Изображение

Гостиница "Снежинка"


Поход по магазинам


Комфортный быт города формирует торговля. Ни для кого не секрет, что закрытые города снабжались в советские годы просто идеально, за что их жители даже получили прозвище «шоколадников». Конечно, сегодняшние «бездефицитные времена» нивелировали всех – были бы деньги… Но хорошо торговать нужно уметь в любую эпоху.

Снежинцы вспоминали особенности своего «шопинга». Так, набрав в каком-нибудь магазине пакет с продуктами, они оставляли его здесь же, а сами шли в следующий магазин – например, за бытовой химией. На обратной дороге оставленные пакеты собирали. Говорят, что никто ни разу ничего не украл.
«Торговая сказка» в Снежинске достигла своей кульминации в 1970-х годах. Нет, до этого строились магазины – та же «Радуга» или «Огонек». Но именно в брежневскую эпоху город словно прорвало на строительство «торгово-общественных центров». В канун Нового 1970 года открылся «Юбилейный», еще через три года – «Солнечный», затем – «Дружба». Наконец, в 1980 году появился торговый центр «Синара».
Изображение

Магазин "Радуга"



Банный день



«В солдатской жизни баня – главное удовольствие», - говорила когда-то героиня знаменитого фильма. Для жизни строящегося города вопрос о помывке был одним из животрепещущих. Поэтому в феврале 1960 года, когда открылась первая городская баня, на торжественное событие вышел чуть ли не весь город.

Затем в памяти горожан надолго останутся солдатские банные дни – по понедельникам. Коробка солдат обычно шла или по улице Васильева, или по улице 40 лет Октября.
- На моей памяти они всегда ходили в ногу, - рассказывают на городском форуме. - Иногда останавливались по команде и маршировали на месте. И песни громко пели: «На нас надеется Отчизна, вперед за мир, вперед за труд, вперед за дело коммунизма…» По вечерам, когда детей начинали готовить ко сну, шли уже не в ногу и песню выбирали поспокойнее: «Когда поют солдаты, спокойно дети спят…»
Кстати, сегодняшний большой комплекс «Снежинские бани» вполне может претендовать на главную «житейскую достопримечательность» города.


Время на вкус



Небольшой город оказался богат на «вкусные воспоминания» - благо, в Снежинске к местам, где можно перекусить или отдохнуть, относились с должным вниманием.

Повзрослевшие сегодня дети вспоминают, к примеру, кулинарию «Заря», где всегда было много народа и продавалось вкусное пирожное. Притягивала и кондитерская при ресторане «Малахит», где можно было купить модный в те годы торт «Прага». В гастрономах нескрываемым детским уважением пользовались отделы «Соки-воды» с длинными стеклянными сосудами с дозаторами на конце и с томатным соком за 7 копеек за граненый стакан. Завораживали и взбитые молочные коктейли с мороженым и большой шапкой пены.
Изображение

Кафе "Заря"

Для взрослых тоже были свои развлечения – например, чебуречная у того же ресторана «Малахит». Молодых специалистов и работников, получивших первую зарплату, было принято «проверять на коньячок» - «чтобы слеза не накатила». Таким местом проверки было небольшое кафе у леса за столовой «Березка», и тоже со своим народным названием: «Подберезовик»…


«Из всех искусств для нас важнейшим…»



Можно сказать, что кино в Снежинске появилось одновременно с городом, если к 1965 году уже насчитывалось 5 киноустановок, размещенных на разных городских площадках. Но первые сеансы в памяти зацепились. Например, экран могли устанавливать прямо на берегу озера, и фильм можно было смотреть из окон первых домов на улице 40 лет Октября.

Затем был летний кинотеатр – тоже на берегу, где сейчас Снежинская спасательная станция. Кинотеатр представлял собой сколоченную деревянную конструкцию с экраном, на которую постоянно забирались мальчишки, готовые пусть и вверх ногами, но смотреть кино. Посередине фильма кто-нибудь обязательно «пикировал» вниз.
На Новый 1959 год, 1 января, открылся первый, большой и солидный, кинотеатр «Космос». Это была первая комсомольская стройка города. Вечерний сеанс в «Космосе», кстати, начинался в 18 часов 10 минут – чтобы зрители успели добежать с работы и купить билет. Жертвовать приходилось лишь киножурналом, который шел перед началом показа…
Изображение
Кинотеатр "Космос"



Прогулки по Бродвею



А вот к городскому парку пришли не сразу. Излюбленным и популярным местом для гуляния оставалась все та же улица 40 лет Октября, которую в обиходе называли Бродвеем. Затем на берегу Синары молодежь построила стадион «Комсомолец», танцевальную площадку и небольшой клуб «Темп».

Официальным рождением парка считают июнь 1961 года, и не по причине «строительства какого-либо объекта» - просто сама идея вызрела в головах, налилась соком. Воплотить ее в жизнь уже не составляло труда – в будущем парке все чаще стали проходить вечера отдыха, «капустники», поэтические встречи, водные праздники. Зимой заливался каток, над которым висели прожектора, и снег искрился под их лучами. Естественно, выдавались на прокат коньки и лыжи.
Позднее парк разросся: появились качели лодочкой и карусели с петушком на крыше. Будет даже свое колесо обозрения, «сюрпризы» и «ромашки» и первый зал игровых автоматов со знаменитым «Морским боем», в который играла вся советская детвора.
Изображение
В городском парке



Дворец для души



Человеку нужен творческий непокой – без этого жизнь кажется серой и пресной…

Осенью 1965 года сняли леса с дворца культуры «Октябрь», что расположился на центральной площади города. Мало кто сомневался, что это место станет праздничным и культурным центром Снежинска – День завода, юбилеи подразделений института, выпускные балы, новогодние елки, всевозможные фестивали мгновенно «прописались» в новом ДК. С момента рождения в нем появились духовой оркестр и народный хор, театральная и балетная студии, вокальные и эстрадные ансамбли.
Кстати, в стенах дворца выступали многие известные артисты театра и кино: В. Тихонов, Л. Голубкина, А. Джигарханян, В. Лановой, Н. Усатова, А Калягин, М. Вертинская…
А еще через два года был сдан Дом пионеров. Он вышел достаточно солидным: ежедневно в нем могло заниматься более восьмисот ребятишек, а театральный зал вмещал 400 зрителей.
Изображение

Строительство ДК "Октябрь"




«Снежинская диаспора»

Хорошее образование снежинцы ценили всегда и, как говорится, ни в чем себе не отказывали. В небольшом городе было открыто 8 общеобразовательных школ, две коррекционные, более 20 дошкольных учреждений.
То же касалось и библиотек. Первую открыли еще в 1959 году в небольшом щитовом домике – правда, приобретение книг финансировал институт, привозя их в основном из Москвы или Новосибирска. Затем специально под городскую библиотеку построили двухэтажное здание: «с запасом» на 300 тысяч томов. Следом появятся филиалы в различных районах города, а в 1987 году откроется новое здание Центральной детской библиотеки.
Стоит ли удивляться, что Снежинск стабильно держит верхнюю планку среди выпускников школ по числу золотых медалей. Как-то в разговоре с местными журналистами прозвучало: в Снежинске проводится «секретная демографическая политика». Условия для жизни, образования и развития таковы, что просто невозможно не рожать «быстрых разумом Невтонов». Говорят, что в МГУ и других ведущих технических вузах страны давно сложилась своего рода «снежинская диаспора» - выпускники уверенно проходят все самые сложные вступительные экзамены.

Тарасовский МИФИ

К слову, к идее своего вуза в Снежинске пришли довольно быстро. Потребность в квалифицированных кадрах росла в геометрической прогрессии. В 1958 году Минсредмаш дал согласие на открытие в городе вечернего филиала Московского инженерно-физического института. Так в городе появится новая аббревиатура: МИФИ-6.
Сначала под филиал выделили 5 классных комнат в первой снежинской школе № 124. В подвале разместилась небольшая станочная мастерская. Преподавали в вузе сотрудники ВНИИТФ по совместительству. Летом 1961 года состоялся первый выпуск – из семи человек.
Изображение

МИФИ-6

Рассвет МИФИ-6 будет связан с именем Николая Михайловича Тарасова, который посвятит ему три десятилетия свой жизни. Тарасов сумеет превратить вечерний институт в прекрасно оснащенное и достаточно авторитетное высшее учебное заведение – кстати, одно из лучших в системе Минатома…

Пером и смычком

«Личность ищет гармонии» - это и определяет желание «физика» оставаться «лириком».
Ветер судьбы непредсказуем – иначе трудно объяснить, как на берегах Синары оказался Иван Антощенко, художник с Дальнего Востока, автор Колымских офортов, влюбленный в Крайний Север. Ему было чуть больше тридцати лет, когда он стал главным художником Снежинска и открыл в городе свою мастерскую.
С тех пор Урал прочно войдет в его рисунки, а в его жизнь – дети, для которых в 1982 году он создаст настоящую художественную школу, пусть и арендовавшую несколько лет классы в школе рабочей молодежи. К слову, «живописный характер» снежинского мышления чувствовали многие, кто бывал в этом городе. Да и ведущие ученые института зачастую не могли отказать себе в карандаше и мольберте.
Изображение

И. Антощенко

Не смогут отказать и в музыке. Парадоксально, но город еще не справил свое первое новоселье, а детская музыкальная школа на Сунгуле уже появилась – в одном из коттеджей, куда привезли настоящее фортепиано, скрипки, баяны. В 1983 году любовь к музыке обретет свои законченные очертания - по улице Ленина на лесных холмах будет построено новое здание музыкальной школы с большим концертным залом. Перед школой – памятник П.И. Чайковскому…

Перепутанный Ленин

О снежинских памятниках или мемориальных досках, которых в городе более шестидесяти, можно рассказывать много. Но есть истории, которые так и просятся на бумагу.
На центральной площади Снежинска, как и в любом другом советском городе, на постаменте – В.И. Ленин. Памятник работы скульптора И. Бродского и архитектора Сыромятникова выглядит внушительно, и кажется, что не слишком подходит для небольшой городской площади.
А он действительно не подходил. Как рассказывают ветераны, на заводе, где Ленин отливался в бронзе, одновременно работали над изготовлением памятника для закрытого Томска-7, где и площадь просторнее, и масштабы весомее. Когда в 1970 году памятник прибыл на Урал, выяснилось, что снежинцы получили не свой заказ. Но не меняться же! Так и установили памятник у себя…

Курчатов работы Гилева

Зато памятник И.В. Курчатову был уникальным, своим, близким, в Снежинске рожденным. В самом городе этот памятник не увидишь – он расположен на территории 20-й промышленной площадки. В этом был свой, хотя и не слишком понятный резон: установление скульптуры Курчатова непосредственно в городе намекало бы о направленности работ…
Своим, близким, родным был и автор памятника – скульптор Александр Семенович Гилев, всю жизнь проживший в соседних Каслях и ставший легендой этого города. Слесарь, чеканщик, лепщик, мастер по скульптуре, он был продолжением традиций легендарных каслинских мастеров-литейщиков. Не очень высокий, коренастый, с большими сильными руками, Гилев, как рассказывает о нем Б.В. Литвинов, буквально излучал и доброту, и силу характера.
В Снежинск Гилева привел физик, профессор, его близкий друг Юрий Аронович Зысин. Они вместе и начнут работу над Курчатовым…
Изображение

Памятник И.В. Курчатову

- Пока возводился памятник, Гилев с Зысиным дневали и ночевали возле него, - вспоминает Б.В. Литвинов. – Место под памятник было выбрано Гилевым. По указанию Г.П. Ломинского в лесу было найдено несколько огромных камней, один из которых и был выбран под памятник. Камень с трудом приволокли на площадку, втащили на возвышенное место. На камень поставили отлитый из алюминиевого сплава пень и рядом – фигуру Курчатова. Композиция получилась на редкость естественная. Могучая фигура Курчатова, смотрящего вдаль, стала частью пейзажа. Сейчас и представить невозможно площадку без этого памятника.
Открыли памятник И.В. Курчатову в июне 1975 года…

Площадь Победы

Есть еще один памятник, который по праву памяти обязан быть в любом российском городе или селе, - памятник Великой Победе.
Удивительно, но мемориал со стелой с орденом Отечественной войны и памятником воину-победителю строили, не приурочивая ни к какой юбилейной дате – в 1987 году, когда в стране уже вовсю шла перестройка и никто не предполагал, какими последствиями она обернется. Мемориальный комплекс спланировали архитекторы В. Жуковский и С. Молодцов. А фигура солдата сделана крепкими руками все того же Александра Семеновича Гилева.
Реконструкцию площади проведут много позднее, в 2005 году, установив «Стену славы» с именами горожан-участников войны.
Изображение

А.С. Гилев

1:1

«Хочешь мира – готовься к войне». В закрытых городах, работавших на оборонную промышленность, в этом никого не нужно было убеждать. «Всегда быть в форме, всегда быть готовым» - для советского «мобилизационного мышления» это являлось аксиомой.
Массовый спорт, по определению, начинается стихийно, по зову души, на энтузиазме, но вместе с тем быстро принимает организационные и вполне «военные» формы. В конце 1950-х годов в Снежинске сформировались два добровольно-спортивных общества: одно – непосредственно при институте, другое – при военных строителях. Так что «соревновательный эффект» вышел нешуточным, и спартакиады между обществами проводились каждое лето.
Тем не менее, чтобы расширить городские «спортивные возможности», требовалось объединить усилия. В 1961 году было создано единое городское добровольно-спортивное общество «Труд». И началось…

Прирученный мяч

Самым знаменитым на сегодняшний день начинанием оказался гандбол – своего рода «спортивная визитка» Снежинска. И хотя современная команда «Сунгуль» возникла лишь в 1990 году, она произросла из весомых традиций.
Тогда, в 1961 году, инициатором и организатором команды стал Владимир Петрович Томилин, «чистый» гандболист, как его называли, практически не отвлекавшийся на другие виды спорта.
- Как ему удалось создать команду, вывести ее на республиканские соревнования в 1965 году, сложно объяснить, - рассказывают ветераны клуба. – Внешне Владимир Петрович производил впечатление флегматичного человека, но проявил тогда незаурядный организаторский талант. Его хватало на всё: и на контакты со спортсоветом, и на подготовку плана занятий, и на то, чтобы самому участвовать в них в качестве тренера и игрока, и на то, чтобы из отпуска везти для команды узлы с формой, спортивными костюмами, и на многое-многое другое…
Нам остается лишь констатировать: ручной мяч прижился в Снежинске всерьез и надолго…
Изображение

"Сунгуль" в игре

Спорт как образ жизни

В том же 1961 году в Снежинске появился первый «профессиональный» городской стадион – имени Гагарина – с дворцом спорта, футбольным полем и спортплощадками, а также с водной станцией. Еще через два года, как только в городе открылся бассейн, сформировалась и специализированная спортивная школа по плаванию.
В 1968 году масла в огонь спортивной борьбы добавил организованный в самостоятельную единицу ДОСААФ – добровольное общество содействия армии, авиации и флоту. На базе ДОСААФ появился целый ряд новых спортивно-прикладных направлений: например, детская школа стрелкового спорта (когда в 1971 году выстроили крытое здание 50-метрового тира) и автомобильная секция. Кстати, в 1985 году, в честь 30-летия Великой Победы, 250 снежинцев на своих личных автомобилях совершили большой пробег по местам боевой славы.
В середине 1970-х годов жителей Снежинска буквально захлестнуло еще одно увлечение – они с головой ушли под воду: сначала в подводную стрельбу, а затем и ориентирование. А в 1983 году весь город встал на лыжи – стартовал первый массовый лыжный марафон «Синара».




Лесные жители

Как-то в одном из снежинских садов появилось объявление: «Внимание, лоси! Закрывайте ворота!» Народ потешался двусмысленному объявлению – не то для людей, не то для лосей написано. Но доля правды здесь была основательной. Садоводам не раз приходилось встречать на участках лосей, которые мирно объедали смородину, и уговаривать лесных жителей – мол, уйди, уйди…
Лоси могли целыми семьями гулять по улицам города. «Идешь на рассвете на работу или еще куда, а он горделиво по центру дороги в лес – домой».
Встречи не всегда были безобидными – лоси не раз гонялись за теми же грибниками или ягодниками. На такой случай была инструкция – замереть и не шелохнуться, особенно осенью, когда лось плохо видит, но хорошо слышит.
Лев Феоктистов рассказывал, как они вместе с Е.И. Забабахиным зачастили ходить на заимку, что была недалеко от производственной площадки, подкармливать лося. А однажды Феоктистов взял с собой жену. Та набрала целую корзинку еды, подошла к животному, который мирно «разговаривал» с Евгением Ивановичем, - и сразу последовал удар по корзине.
- Еще бы чуть-чуть... - рассказывала потом Александра Ивановна на уроке своим ученикам. - Говорят, лоси почему-то не любят женщин, по голосу их, что ли, узнают...
Изображение


Звери шалят…

Не были для снежинцев экзотикой и медвежьи следы. В иткульских местах медведи водятся до сих пор. В город косолапые заходили не раз – «прогуливались» в парке на берегу Синары, заглядывали на заставы к солдатам.
Но «экзотику» в институте все же накликали. Как рассказывает Владимир Губарев, все реакторы в ядерном центре носят характерные названия: «Барс» (быстрый апериодический реактор самогасящийся), «Ягуар» (ядерный гомогенный урановый апериодический реактор) и так далее. А однажды на тщательно охраняемой площадке реакторов появилась рысь – самая настоящая.
«Нарушительница» вела она себя спокойно, никого не боялась, что тут же вызвало панику среди солдат. А вдруг нападет на часового ночью?! О рыси немедленно сообщили научному руководителю института академику и генералу Е. И. Забабахину. Тот среагировал моментально:
- Стрелять запрещаю: зверь редкий, его беречь надо…
- А если на солдат нападет?
- Кнут найдите. Мужики в деревнях любого зверя выгоняли кнутом, разве не знаете?
Пока добывали в соседнем селе кнут, рысь исчезла. Ушла тем же путем, что и добралась сюда. Каким? - так никто и не узнал…

…и зайцы туда же

А вот с зайцами не церемонились – в округе их водилось множество, и досаждали они серьезно. Одна такая история «запряталась» в ироничных мемуарах семьи Павла Сергеевича Рязанова, работавшего в институте с 1957 года.
Был у него огород, куда повадились зайцы-русаки ходить. «По весне высадил Павел Сергеич саженцы фруктовых деревьев всяких сортов и много кустов ягодников. А в начале зимы разнюхали черти окаянные сладкие веточки!
Приехал Павел Сергеич на участок обвязать лапником своих любимцев. Глядь, торчат из снега маленькие пенёчки-огрызки! Так грустно стало на душе… И проснулась тут у него страсть охотника - поставил он на заячьи тропы петли, приехал через пару дней и – удача! Сидит один в петле, околел на морозе. Привез охотник домой трофей, освежевал и преподнёс жене со словами:
- Сотвори, дорогая, жаркое в память по нашим яблоневым черенкам!..

Лодки на берегу

Места вокруг Снежинска были богатыми, радовали не только охотников. Все вокруг было покрыто ягодами: черника, земляника, морошка, брусника. Из лесу приносили их ведрами, а лишнее сдавали в детсады. Но особое раздолье на Синаре, Сунгуле, Иткуле было для рыбаков – рассказывают, что простой удочкой за час можно было выловить по пуду рыбы.
На Синаре ближе к берегу – щука, окунь, ерш, плотва; подальше – лещ, сиг, налим, очень крупный окунь. За ним и охотились. Вдоль всего берега стояли лодки – сначала простые, деревянные, на веслах; затем у горожан стали появляться довольно мощные моторы «Вихрь». Хранили их в небольших металлических ящиках около лодок.
Вообще, с этими моторами вышло много несуразицы. С одной стороны, горожанам не запретишь, с другой – у охраны флотилия была тихоходной. Вот и искали компромиссы…
Изображение

На снежинских озерах

Вчера, но по пять…

Но настоящей снежинской легендой стали раки. В Синаре их было очень много. Бытует легенда, что раков развели в уральских водоемах ссыльные декабристы. Это, конечно, не соответствует действительности – этап проходил мимо синарской глуши.
Как бы то ни было, раки были огромными. Самых больших называли «демидовскими». Снежинцы рассказывают, что за одну «охоту» можно было набрать большое ведро. Иногда мальчишкам, которые пропадали все лето на берегу, родители говорили:
- Не ловите так много. Надоели…
Символично, но на излете советской эпохи, когда исчезала некогда могущественная страна, исчезли и раки – говорят, их поразила чумка…

Рыбаку дело шьют

Рыбацких историй, естественно, город хранит множество: где-то преувеличивая, где-то иронизируя. В выходные часто уходили с ночевкой, чтобы по ранней заре раскинуть снасти. Время коротали у костра. Кстати, так просто развести костер на берегу не получалось: рыбалка – рыбалкой, а режимный порядок соблюдать необходимо.
Те же Рязановы вспоминали, как однажды пошли с ночевкой, развели костер, приветили других рыбаков байки рассказывать. «Хорошо, да вроде чего-то не хватает…» И тут кто-то сказал, что в прошлом году в этом месте поллитровку зарыли. «Заволновались мужики, стали землю палками тыкать. А чтоб дело сподручнее шло, один из гостей мощный фонарь зажег и светит им туда-сюда.
В это время рядом проплывал сторожевой катер с чекистами, которые и увидели подозрительные огни. Причалили, спрашивают:
– Кто такие? Чем занимаетесь?
– А вам какое дело? – полез на рожон один из рыбаков.
– Ах, так! Взять его! – отдал офицер приказ солдатам.
Обхватил рыбак сосну и орёт на весь лес:
– Товарищи! Провокация! Свидетелями будете! Рыбаку-туристу дело шьют!..
Не помогло – погрузили на катер и увезли в отдел…




Граница под озером

О своей «секретности» снежинцы могут рассказывать долго. Границу города, периметр охраняли идеально четко, в том числе и по озеру Синара. Оно вообще прослыло «волшебным»: за несколько десятилетий никому не удавалось приплыть с «того» берега на «этот» и наоборот.
Рассказывают, что на середине озера нельзя нырять с лодки и купаться – можно наткнуться на колючую проволоку, которая проходила по дну и служила защитой от непрошенных подводников. Зимой границу озера просвечивали мощными прожекторами, которые «переводили» в исходное состояние по небу, освещая облака - зрелище было впечатляющее. Правда, потом запретили так переводить луч прожектора.
Опасались и тумана, в котором можно было заблудиться и пересечь границу – у часовых было право стрелять на поражение при неподчинении.
Даже мелочи могли обернуться большими неприятностями. Например, в городе одно время большой популярностью пользовался авиамодельный спорт. Планеры обычно испытывали на футбольном поле стадиона имени Гагарина. Однажды зрители замерли: сильный порыв ветра подхватил один из планеров и понес его в сторону Синары. Пересеки планер границу – и «чекистское дело» было бы заведено. К счастью, модель врезалась в осветительную ферму и не покинула стадион…

На совести секретоносителей

Работы по установке границ запретной зоны начались с момента создания города – с 1955 года. Поначалу охрану вели два взвода отдельной комендатуры, затем – отдельный батальон внутренней охраны, пока, наконец, не оформилась полновесная войсковая часть.
Секретность была фантастической. Инструкции на этот счет составлялись подробные – например, даже на своих рабочих местах сотрудники института обязывались переворачивать или закрывать тетрадь, если к столу подходил кто-то другой.
- Конечно, секретность осложняла жизнь, - говорит академик Е.Н. Аврорин. - Надо было постоянно думать о том, чтобы не забыть какую-нибудь бумажку, не говорить о своей работе, не проболтаться. Да и просто житейские неудобства она доставляла немалые. Скажем, неизвестно, кем надо было представляться во внешнем мире. Попробуйте ответить на простой вопрос: где работаете? Легенды были, но часто нелепые… Однажды я ехал в командировку, и у меня были документы от четырех организаций. Отсюда уезжал – два документа, в Москве – третий, а на полигон - четвертый… Если бы попал в милицию, то меня, безусловно, обвинили бы в шпионаже…
Изображение

Е.Н. Аврорин

Без срока давности

И тем не менее, такая «диспозиция» была максимально оправдана. Более того, она необходима и сейчас, и даже в многократно усовершенствованном виде. Это очень просто и наглядно объяснил все тот же Е.Н. Аврорин:
- Никаких «откровенностей» в специальных областях быть не может! Секретность была, есть и должна быть. Я убежден, что устройство даже первой атомной бомбы должно оставаться столь же секретным, как и в то время, когда она создавалась. «Срока давности» нет. Старый пистолет может и сегодня использоваться для убийства, старая атомная бомба способна принести такую же беду, как в августе 1945-го…

Академик Аврорин

О самом Евгении Николаевиче можно рассказывать много. 23-летний выпускник Московского университета, успевший год проработать в Сарове, он приехал на Урал в 1955 году и вместе с другими молодыми учеными погрузился в расчетную разработку ядерных зарядов. Затем будет масса «увлечений» - изучение физических процессов в экстремальных условиях и лазерного термоядерного синтеза, разработка «чистых» ядерных зарядов за счет горения дейтерия и зарядов для промышленного применения.
Е.Н. Аврорин станет научным руководителем ВНИИТФ в 1985 году – как раз в самый канун «начала конца» Советского Союза и тяжелейших, противоречивых преобразований.

Орден за диплом

Журналист и писатель Владимир Губарев словно по наитию подготовил однажды совместное интервью и спаял, как узлы из урана, двух академиков, двух друзей – Аврорина и Литвинова. Они вместе стояли у истоков института, вместе разрабатывали ядерные заряды - и вместе будут «разгребать» пореформенный развал советской эпохи.
В 2011 году, когда открывали памятник Б.В. Литвинову, Бориса Васильевича назвали легендой ядерного центра. Это полностью оправдано – несколько сотен изделий пройдут через его руки.
Судьба Литвинова – судьба мальчишки военного времени, заставшего приближающийся гул канонады в Симферополе и вкусившего в эвакуации степную пыль Северного Казахстана. В 1944 году, возвращаясь с матерью домой, он пройдет по улицам Сталинграда – не просто разрушенным, а истолченным в пудру, оплавленным: такую землю он увидит только на ядерных полигонах. Может быть, это предопределило выбор – в 1947 году Литвинов уезжает в Москву, в механический институт, будущий МИФИ.
С талантливым студентом происходят удивительные вещи. В 1951 году, к примеру, он попадает на практику… к самому И.В. Курчатову на химкомбинат «Маяк». Затем – к Ю.Б. Харитону в Саров, где напишет дипломную работу по газодинамике. Напишет так, что дипломный проект буквально выхватят из рук - исследование студента просто идеально вписалось в конструкцию термоядерной бомбы. Помимо отличной оценки, Литвинов получит за нее свой первый орден – Трудового Красного Знамени.
Изображение

Б.Н. Литвинов

Главный конструктор

В 1961 году произойдет новый поворот. К этому времени Б.В. Литвинов обосновался в Сарове, успешно работает; у него семья, удобный коттедж, множество идей в голове.
И вдруг его, беспартийного, вызывают в ЦК и предлагают переехать на Урал. Позднее рассказывал, что ехать на новое место, честно говоря, не хотелось, но и отказаться было невозможно. Смущала и невероятно высокая должность – главный конструктор нового ядерного центра.
- Конечно, я не был готов к такой работе, - говорит Борис Васильевич. - В сущности, только лет через десять я стал главным конструктором.
И будет им очень долго – до 1997 года…

В перестроечной эйфории

Вторая половина 1980-х годов вышла бурной – благодаря перестройке, затеянной Михаилом Горбачевым – и во многом абсурдной. Воздух свободы пьянил, страна рассекречивалась, Снежинск впервые встречал гостей – физиков из Америки, в том числе и «отца водородной бомбы» Эдварда Теллера.
Определенная логика в столь тесных контактах была. Не только среди ученых, но и в головах политиков выкристаллизовалась мысль, что в мире накоплено критическое количество ядерных зарядов, что необходим взаимный контроль за испытаниями и распространением оружия. Тот же Б.В. Литвинов был убежденным сторонником нераспространения ядерного оружия и выступил техническим экспертом от России при подготовке соответствующего договора. А в 1988 году под его руководством был осуществлен и большой комплекс работ по взаимному контролю за мощностью подземных ядерных испытаний на полигонах в Неваде и Семипалатинске.
Именно с испытаниями и сложится абсурдная ситуация.

Зависший заряд

Еще в 1986 году произойдет «занятный» случай. На Семипалатинский полигон привезли очередное снежинское изделие, опустили в глубокую стометровую штольню, подготовили к взрыву, забетонировали и уже почти запустили таймер, как неожиданно пришел приказ остановить испытание. Суть в том, что в это время в Рейкьявике Михаил Горбачев на встрече с Рональдом Рейганом в порыве избавить человечество от ядерной угрозы объявил об одностороннем моратории Союза на любые ядерные испытания.
Заряд завис – в прямом смысле этого слова: извлечь его категорически невозможно и подрывать нельзя. Только охранять и контролировать его «поведение». Тогда и не предполагали, что охрана и контроль растянется почти на десятилетие, что за это время развалится Союз, а Семипалатинский полигон отойдет к теперь уже суверенному Казахстану. Лишь после долгих согласований с США и другими странами изделие разрешили взорвать – и оно сработало без сучка и задоринки.
Кстати, этому зависшему заряду атомщики дали едкое имя – по аналогии с известными конфетами «Мишка на Севере» назвали его «Мишкой в Рейкьявике»…

Полигоны на замке

«В атомной бомбе заключена практически вся физика», - убежден академик Е.Н. Аврорин. Познать уникальные физические процессы без «полевых» работ невозможно. Именно поэтому мораторий на ядерные испытания физики-атомщики восприняли крайне болезненно.
- Без испытаний, можно сказать, как оружейщики, мы перестанем существовать, - говорил Б.В. Литвинов. - Представьте себе, что у разработчиков самолетов исчезла возможность поднимать их в воздух. Разве они могут конструировать авиалайнеры, не летая? Вот и нам, чтобы понять физику процессов ядерных реакций, нужно воспроизвести взрыв.
Тем не менее, аргументы ученых политики не услышали. В 1988 году ВНИИТФ произвел свой последний мирный ядерный взрыв. Еще через два года «отстрелялся» и институт в Сарове. Односторонние моратории на ядерные испытания, безусловно, нарушили традиционную схему аттестации изделий. Итоговый крест на полигонных испытаниях поставит подписанный в 1996 году договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний…
Изображение

Семипалатинский полигон

Новое «инертное вещество»

Б.В. Литвинов рассказывал, как был поражен точной мыслью Эдварда Теллера во время его приезда в Снежинск в 1994 году. Теллер сказал, что «открыл самое инертное вещество: человеческий мозг. Инертнее его только куча человеческих мозгов…» - особенно, когда она складывается в стереотипы.
После чернобыльской катастрофы, и затем, на рубеже 1980-90 годов по стране прокатилась настоящая истерика, имя которой – радиофобия. «Ядерных взрывов стали бояться пуще чумы, - писал Б.В. Литвинов. - Все запретить, все прекратить, заряды разобрать, ядерщиков посадить… «Разоблачения» нашей «преступной» деятельности сопровождались ложью о якобы баснословных зарплатах, снабжении, строительстве и т.п. Как же тут не возненавидеть нас?!»
Главный конструктор и не надеялся, что после такого тотального радиофобского шквала удастся быстро изменить отношение к атомщикам. К тому же понимал - когда речь идет о сложных вещах или системах, тем более неочевидных, очень трудно объяснить, почему они нужны…

Тема для Брюса Уиллиса

Хотя однажды это удалось сделать – с помощью Голливуда – и «пожертвовать» актером Брюсом Уиллисом, который под плач зрителей направлял свой космический корабль с ядерным зарядом в каменные складки приближающегося к Земле астероида.
Между тем, идея эта далеко не фантастическая и с начала 1990-х годов физиков-ядерщиков волнует всерьез. Первая крупная конференция по защите от астероидов, в которой приняли участие и снежинцы, прошла в январе 1993 года в Калифорнии. В терминологический обиход даже вошла специальная аббревиатура – ОКО – опасный космический объект. А затем пошли конкретные разработки.
Термоядерные снежинские заряды для разрушения астероидов, а также для создания новых веществ в космосе, по мысли конструкторов, вполне могут устанавливаться на миасские ракеты. В КБ имени Макеева над этой проблематикой тоже работали – в итоге из космических замыслов сложилась одна из самых совершенных баллистических ракет последнего поколения: «Синева».
Изображение

Б.В. Литвинов и В.П. Макеев

Взрывная энергетика

Другой и вполне земной темой стала возможность ядерного взрыва… в энергетике.
Это звучит как минимум странно. Сказывается «привычка» к тепловым реакторам, которые размещены повсеместно; сказывается опыт по созданию реакторов на быстрых нейтронах с практически неиссякаемой ресурсной базой. И вдруг – взрыв.
- Однозначно заявляю: можно сделать любое промышленное применение ядерных взрывных технологий, - говорит Б.В. Литвинов. - И при этом радиоактивный фон будет оставаться на уровне естественной радиоактивности. Поэтому взрывная ядерная энергетика реальна и ей практически нет альтернатив.
Суть идеи проста и изящна - вместо того чтобы тратить колоссальные средства на крайне небезопасную операцию демонтажа боевых термоядерных припасов, их можно просто взрывать в специальных подземных «котлах», а полученную тепловую энергию передавать паровым турбинам по обычной схеме.
К слову, взрывная дейтериевая энергетика как направление работы ВНИИТФ появилась еще в 1966 году, когда вышел секретный отчет по этой теме. Также институтом было разработано несколько вариантов чистых дейтериевых зарядов. Правда, потребовалось три с половиной десятилетия, чтобы тот отчет стал достоянием мировой энергетической мысли.




Улица Нечая

Это небольшая улочка в снежинских новостройках – всего несколько домов и огромная 135-ая школа, строительство которой затеяли с размахом в тучные оффшорные 2000-е годы и с трудом продолжают сегодня. Парадоксы времени, однако. Иногда они стоят людям жизни…
На свое первое испытание Владимир Зиновьевич Нечай попал в 1961 году; там, в Семипалатинске, родилась его «профессорская» тема, в которой он оказался первопроходцем – исследование рентгеновского излучения ядерного взрыва. Затем будут ключевые работы по высотным взрывам и зарядам высокой удельной мощности; а главное – эксперименты по повышению стойкости отечественных боеприпасов к средствам противоракетной обороны.
Изображение
В.З. Нечай



Вспоминают, как однажды ему пришлось несколько суток провести без сна – в 1975 году, на Новой Земле, где «натурно обкатывались» его идеи по стойкости заряда. Волнение ученого было вознаграждено – воплощено в легендарном ракетном комплексе СС-20, «Сатана». Еще один комплекс, который впитал идеи Нечая, на сегодняшний день считается вершиной ядерного ракетостроения, ключевым ответом России на развертывание американской системы противоракетной обороны – знаменитая «Булава».

Скверное время

В.З. Нечай возглавит ВНИИТФ в 1988 году, будет первым демократически избранным директором института. Увы, в самое «неподходящее» для этого время, когда ядерная программа Советского Союза сжималась, как шагреневая кожа.
В начале 1990-х годов Снежинск, целиком зависевший от оборонного заказа, провалился в кромешный ад. «То, что происходило с наукоемкой промышленностью и взрывоопасной ядерной отраслью, было похоже на сон разума, - вспоминают ветераны института. - Люди, жизнь свою положившие на безопасность страны, оказались брошены страной на произвол, месяцами не получали зарплату, перешли на карточную систему, не могли отправить детей отдыхать, падали в голодные обмороки на рабочих местах».
- Но главная беда в другом, - пояснял Лев Феоктистов. - Вот существовало общество, государство, поддерживало ядерные исследования. И вдруг все это рушится, объявляется ненужным. Люди потеряли путеводную нить - они не знают, для чего теперь существуют…
Владимир Нечай, избранный всем коллективом, ничем коллективу помочь не мог…

Роковой выстрел

Конечно, он не сидел на месте. Каждая поездка в Москву оборачивалась тяжелыми встречами с людьми, которые словно разучились слышать. «Нам нужна помощь государства на три или четыре года, - писал он высшему руководству страны. - Потом мы вернем все. Открывать двери иностранным инвесторам, да и российским частникам без гарантий безопасности рискованно».
В ответ кивали головой – и ничего не предпринимали. «Владимир Нечай из ученого превратился в жалкого просителя, - вспоминают в институте. - Но обычно возвращался с пустыми руками, а в приемной его ждали яростные депутации женщин с детьми». После очередной бесплодной поездки в Москву, осенью 1996 года, он не выдержал и достал пистолет. В посмертной записке написал: «Прошу провести поминки за счет не выданной мне зарплаты…»
Выстрел в Снежинске потряс всю Россию. Таким трагическим способом Владимир Зиновьевич напомнил власти, что в небольшом городке Снежинске впроголодь живут люди, которые обеспечивают безопасность страны. С этого выстрела начнется «возвращение» ядерного центра.
Изображение

На могиле В.З. Нечая

Тихие аллеи

Отношение горожан к своей исторической памяти вернее всего определить… по кладбищу. Оно в Снежинске появилось в 1958 году, и первым на нем был похоронен заместитель главного конструктора В.Ф. Гречишников, умерший от разрыва сердца.
Церемония прощания была простой и грустно-торжественной. Обычно, гроб с умершим ставили возле подъезда, чтобы все соседи могли проститься. Часто церемония прощания проходила в фойе клуба «Темп». Затем гроб с покойным водружали на грузовой «зилок», открывали все борта машины, обтянутые красным полотном, и медленно везли по главной улице.
Кладбище в Снежинске очень ухоженное, аккуратное, хорошо спланированное. У входа – небольшая часовня (в самом городе храма пока нет). Среди сосен – широкие проезды и тротуары, многочисленные фонари и скамейки. Людям ушедших эпох здесь хорошо…
Изображение

Снежинская часовня

Памятные чтения

Еще одна особенность интеллектуальных закрытых городов – это любовь к науке, сопряженная с памятью о тех, кто внес в нее особенный вклад. Что в Сарове, что в Снежинске еже в перестроечные годы прошли первые научные конференции: Харитоновские и Забабахинские чтения. В Снежинске первые чтения провели в 1987 году – Евгению Ивановичу Забабахину исполнилось бы 70 лет.
Чтения вызвали большой интерес как у российских, так и у зарубежных ученых и очень быстро набрали академический вес. Кстати, отмечают, что Забабахинские чтения отличаются молодым составом участников, четкой направленностью и хорошей организацией. Добавляли впечатлений необычайно живописные места и гостеприимство снежинцев.
Научное мышление пленяет и детей – в городе проводятся, к примеру, Литвиновские чтения, на которых учащиеся выступают со своими докладами.

Ключи от бомбы и талоны на хлеб

Конец советской эпохи и стремительно навязчивые перемены потребовали заняться еще одним делом. Чтобы не растерять, не разбазарить то, что было накоплено за десятилетия, по инициативе Александра Дмитриевича Захаренкова, работавшего в институте с момента его основания и ставшего заместителем министра среднего машиностроения, во ВНИИТФ был организован музей.
Поначалу музей с макетами зарядов и боеприпасов являлся секретным – доступ был крайне ограничен. Лишь в начале 1990-х годов стараниями В.З. Нечая была выделена несекретная часть экспонатов для показа. Одновременно с музеем института был образован и городской музей – с его «привычными» экспонатами по природе родного края, экспозицией истории строительства города.
На сломе эпох, пожалуй, символичнее всего «объединились» два экспоната. Первый – знаменитые ключи Г.П. Ломинского от бомб. Перед взрывом бомбу устанавливали в специальной башне и закрывали ее на замок. Ключи забирал тот, кто уходил перед взрывом последним. Георгий Павлович много лет хранил эти реликвии: два ключа от первой атомной бомбы и первой водородной, а затем передал их в музей ядерного оружия.
Второй – листок обычной бумаги, на котором напечатано: «Хлебобулочные изделия. Февраль 1992 год» И ниже - 29 клеточек, по числу дней. Одни отрезаны, другие просто зачеркнуты. Почти военная хлебная карточка – сотрудникам института, когда не выплачивалась зарплата, выдавали по буханке хлеба в день…
Изображение

Капсулы с ключами




Путинский приезд

Безвременье не может длиться долго, хотя «лихое десятилетие» для истории молодого города и института – срок значительный. У позитивного перелома будет своя дата – 31 марта 2000 года.
Помимо официальных протоколов и стенограмм, она «зафиксирована» в книге почетных гостей музея ядерного оружия. «Самая большая опасность, перед которой стоит Россия и весь мир, - нарушение баланса сил. Ценой огромных усилий и жертв Советскому Союзу удалось добыть равновесие. Огромная заслуга в этом вашего коллектива. Вместе мы обязаны не только сохранить имеющиеся достижения, но и добиться новых успехов. С надеждой и любовью, В. Путин…»
Этот автограф был оставлен после выездного совещания коллегии Минатома России – совещания, можно сказать, судьбоносного, которое послужило толчком к возобновлению оборонных программ, активизации разработок, выделению средств, расширению тематических задач ВНИИТФ.
Ответственность за их выполнение теперь лежала на Георгии Николаевиче Рыкованове, выпускнику МИФИ, физику-теоретику, ведущему специалисту по детонации и термоядерному синтезу, возглавившему институт в 1998 году.
Изображение

Г.Н. Рыкованов

Тряхнуть «Булавою»

- Безусловно, главным для института останется ядерное оружие, - говорит Г.Н. Рыкованов. - Это та самая работа, которая скрепляет все структуры института. Без оружия он как единое целое существовать не может.
В 1990-е годы основной упор, за отсутствием госзаказов, был сделан на безопасность ядерных зарядов, на гарантийный надзор за их «поведением». За ядерным изделием – и это совершенно правильно – нужно ходить, как за ребенком: с первого до последнего дня. Вот только научные амбиции института такая работа не удовлетворяла.
Новую жизнь вдохнул заказ на разработку ядерного заряда для «Булавы», межконтинентальной баллистической ракете морского базирования, которая сегодня только встает на вооружение. Работа по ней началась в 2000 году – требовалось создать заряд с разделяющимися головными частями индивидуального наведения. Кстати, чтобы получить этот заказ, ВНИИТФ пришлось участвовать в специально организованном конкурсе.

Просвечивая насквозь

Новое рыночное время показало: «нельзя все яйца складывать в одну корзину». Конверсионные программы входили в жизнь института. Первой идеей стало использование ядерных технологий в медицине – при лечении онкологических заболеваний.
Суть в том, что раковые клетки можно побеждать с помощью нейтронной терапии. На базе института как раз располагался уникальный и единственный в стране нейтронный генератор. Его и решено было задействовать. Подготовительные работы по созданию центра нейтронной терапии длились долго – катастрофически не хватало средств. Последний компонент, запустивший центр в эксплуатацию, был предоставлен ВНИИТФ – 1 грамм трития из внутренних резервов института стоимостью 25 тысяч долларов. Вскоре центр, работавший в тесной связке с Челябинским областным онкодиспансером, принял первых пациентов. Была и интересная работа по созданию первого отечественного компьютерного томографа, который появился в конце 1999 года.
Кроме медицины, одно время институт с азартом занялся оптоволокном. Но мировая практика показала бесперспективность этого направления. Сегодня ВНИИТФ занят производством изотопов и препаратов для ядерной медицины, гетероструктур для светоизлучающих диодов и энергоустановок для твердооксидных топливных элементов.

Открытый закрытый город

Французы правильно говорят: «Все, что моложе 50 лет, - не история, а современность». Она живет в новостных лентах, она меняется в оценках, она противоречива и непосредственна, ее невозможно «объективно» пересказать. Разве лишь беглыми штрихами.
В Снежинске, к примеру, определились со статусом города. Одно время, на рубеже 1980-90-х годов, многие горожане активно выступали за то, чтобы открыть город. Это было целое поветрие в городском мышлении, да и воздух свободы пьянил.
Однако вместе с ним в город пришли социальные болезни: появились свои алкоголики, бомжи, наркоманы, брошенные дети, преступники. Пришлось забыть, оставить в прошлом столь любимые непосредственные записки в дверях квартир – мол, «ключ под ковриком, еда в холодильнике». Потребовалось всего несколько лет, чтобы вновь утвердиться в мысли о закрытом статусе, подчиняясь инстинкту самосохранения, чувству защищенности и здравому смыслу ответственности за ядерные технологии.

Снежинские родники

Но перемены в мировоззрении все же произошли., и на этот счет есть одна маленькая, но показательная история.
Говорят, что «наука с верой плохо уживается». Это на бытовом уровне – а на молекулярном все совсем иначе…
Как-то на берегу Синары в Раскурихе нашли новый родник, облагородили его, дали имя «Мария» и даже повесили над ним соответствующую икону. «К роднику началось паломничество. Но нашлись недовольные, которые икону регулярно сбивали. А однажды вообще варварски срубил» четыре ольхи, перегородив и обезобразив подход к роднику. Это было показано снежинским телевидением. Увидев передачу, местный батюшка отец Евгений по всем правилам провел обряд освящения родника – с крестным ходом, хоругвями, песнопением, кадилом». Теперь вода в роднике святая, и икона Марии на месте.
Изображение

Освящение родника


Возвращаясь к православным истокам, снежинцы выстроили часовню на городском кладбище, восстановили церковь в соседнем селе Воскресенское и серьезно подумывают о собственном храме…

Каждому – свое

Еще одну перемену вполне можно назвать «перераспределением полномочий».
В свое время в кабинете директора ВНИИТФ на стене висел большой план города Снежинска. И вот при Г.Н. Рыкованове он исчез.
- План Снежинска я снял неслучайно, - пояснял Георгий Николаевич в одном из интервью. - Теперь в городе своя власть. Мэр там командует. Взваливать на себя все городское хозяйство немыслимо в нынешней ситуации. Во времена Челябинска-70 помимо директоров всегда были научные руководители, главные конструкторы. Поэтому директора больше занимались городскими делами. Сейчас тоже остались хозяйственные вопросы, но научная работа, теоретические исследования – на первом плане.
Каждому – своя зона ответственности. В начале 1990-х годов Снежинск, как и повсюду в стране, простился со структурами КПСС, в 1993 году – с Советом народных депутатов. В 1996 году у города появился первый избранный глава – им стал Анатолий Владимирович Опланчук.

Искушение оффшором

Жизнь моногорода в эпоху реформ и переменчивого законодательства – процесс весьма драматичный. Может быть, поэтому в отношении руководителей многих закрытых городов возбуждались то уголовные, то административные дела.
Самым противоречивым оказалось разрешение создавать на территориях ЗАТО зоны льготного налогообложения – так называемые оффшоры. Зарегистрированные здесь предприятия, с одной стороны, снижали свою налоговую нагрузку, с другой – обеспечивали городской бюджет. На тот момент это было единственной возможностью удержать городское хозяйство «на плаву».
Снежинцам удалось существенно обновить городскую инфраструктуру, ввести современную телефонную станцию, выстроить большой роддом, возвести физкультурно-спортивный комплекс и крытый рынок. Правда, когда «тучные годы» кончились, строительство ряда объектов – того же перинатального центра – оказалось в подвешенном состоянии. Достраивали с трудом уже после всех кризисов.

Больше предприятий, хороших и разных

Но самым сложным для города процессом стало, пожалуй, преодоление монопрофильного характера экономики. Институт – «не резиновый», всех обеспечить работой не сможет. К тому же в 1990-х годах многие его специалисты оказались «в бессрочном отпуске». Часть из них ушли в малый бизнес, причем, отчасти сохранили свою квалификацию и сферы деятельности – например, занялись сложной металлообработкой, системами штрихового кодирования и физической безопасности, энергосберегающим оборудованием, 3D-прототипированием и моделированием, голографией, новыми материалами…
Вскоре в Снежинске возникли совершенно новые предприятия, никак не связанные с тайнами ядра. Самым успешным стал завод «Керамин», выпускающий облицовочную плитку и известный в стране под торговой маркой «Уральский гранит». Он, кстати, действительно уральский - полевой шпат для плитки привозят из соседнего Вишневогорска. На очереди еще два предприятия: завод по выпуску специализированных электромашин и завод по производству кабеля.
Хотя самые большие ожидания в Снежинске связаны с возможностью строительства Южно-Уральской АЭС – с таким огромным опытом и интеллектом здесь можно было бы развернуться в полную силу…

Под занавес

В Снежинск, как и в любой другой закрытый город, путешественнику трудно попасть. Хотя город немаленький – как-никак 50 тысяч жителей на сегодня.
Летом Снежинск растворен в зелени. Это в Челябинске деревья вплетены в кварталы, а в Снежинске наоборот – кварталы вплетены в деревья. Зелень повсюду. Аккуратно стриженная, она похожа на зеленые шары, словно ты находишься где-нибудь в Пятигорске. Лишь сосны выдают суровую уральскую действительность.
А зимой… Лет двадцать назад в самый канун Нового года меня впервые «завезли» в Снежинск. В новогоднюю ночь шел крупный снег, какой бывает, пожалуй, только в Питере. По снежинкам на вороте можно было изучать геометрию, восхищаясь красотой и точностью линий. А первый январский день выдался солнечным. Ближе к обеду мы спустились к Синаре. Удивительное по красоте снежное озеро не просто «бросилось в глаза» - оно прошлось по ним ослепительной, сверкающей бритвой. Такого белого снега я больше нигде не видел. Мне говорили, что здесь и зимой загорать можно – и под солнцем, и в его снежном отражении.
После такого понимаешь, что другого названия для города не придумать…
Изображение

Снежинск зимой


Кто придумал Снежинск…

О названии города есть несколько историй.
На протяжении почти четырех десятилетий – до 1994 года – город «прятался» за всевозможными цифровыми обозначениями. В самом начале – Касли-2, затем, до середины 1960-х годов – Челябинск-50, а с 1966 – Челябинск-70, «семидесятка».
Рассказывают, что название городу придумал его основатель – Дмитрий Ефимович Васильев, когда на одном из совещаний осенью 1956 года взглянул в окно, за которым, завораживая и пленяя, пролетали крупные хлопья снега.
Еще одна версия связана с именем М.С. Соломенцева, знаменитого секретаря Челябинского обкома партии, курировавшего в то время закрытые города области. Михаил Сергеевич вспоминал в своей книге, что, когда впервые ему удалось приехать в город, он был поражен ослепительной снежной белизной, остановил машину и вышел, любуясь открывшимся видом. После этого и предложил название…
Впрочем, не будем оспаривать первенство. Благо, что город не назвали в чью-либо советско-партийную честь, как в то время предлагалось «на полном серьезе».

…снежинку…

В новый век город вошел со своим гербом – снежинки слетаются к атомному ядру…
Символика герба достаточно интересна. В частности, круг, безант, который образуют снежинки, является символом вечности, совершенства и непрерывного развития мироздания. Плетёная пентаграмма, «микрокосмос», в виде пятиугольника - это символ молчания, учения и посвящения. Иными словами – «молчание посвященного» в тайны атома.
Красный цвет неизменно означает огонь и энергию и символизирует право, силу, мужество, любовь, храбрость. А серебро в геральдике - символ благородства, чистоты, великодушия.
Изображение


…и Снежика

А последним и самым симпатичным приобретением в народной символике города, безусловно, стал Снежик – маленький снежный человечек в синей спортивной шапочке с большими глазами и широкой улыбкой.
Его «родителем» является художник, архитектор, мультипликатор и карикатурист Андрей Викторович Чесноков. Кстати, первоначально Снежик – это весьма злая карикатура на мэра города А.В. Опланчука, которая появилась в 1999 году в газете «Окно».
Со временем злость ушла, а Снежик настолько покорил сердца горожан, что ему даже поставили памятник на центральной площади города.
Это правильно - все-таки лучше смотреть и на мир, и в будущее веселыми глазами…
Изображение

Снежики на витрине

Источник

#2 sphynx

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 3 638 сообщений
  • LocationСнежинск

Отправлено 08 Март 2013 - 03:14

Цитата

О своей «секретности» снежинцы могут рассказывать долго.
:lol:

#3 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 293 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 08 Март 2013 - 03:34

Цитата

самое инертное вещество: человеческий мозг. Инертнее его только куча человеческих мозгов…» - особенно, когда она складывается в стереотипы.


в мемориз))

#4 nessie264

    Переводчик

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPip
  • 10 293 сообщений
  • LocationРоссия Снежинск-Тольятти

Отправлено 08 Март 2013 - 03:37

Цитата

«Березка», и тоже со своим народным названием: «Подберезовик»…

У это заведения было и другие название - "Бабьи слёзы"


Цитата

Почти военная хлебная карточка – сотрудникам института, когда не выплачивалась зарплата, выдавали по буханке хлеба в день…

Особую пикантность ситуации придавало то, что как раз в это время сотрудникам было разрешено участвовать в зарубежных конференциях. Жена начальника отдела получает в профкоме хлеб по карточкам на свою довольно большую семью, а в это время глава семейства находится в Париже))
Хотя весёлого тогда было мало.





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 пользователей, 1 гостей, 0 анонимных